Это не мое. Копи-паст из Facebook.
Каждый прочитает о чем-то своем. И задумается о чем-то своем
Автор Вероника Хлебова.
Мечта?
«Здравствуй, мама! Как поживаешь? Что делаешь в субботу? Занята?
Мы соскучились. Когда можно с тобой повидаться? Между 14 и 18? Отлично, подходит. Что привезти к чаю? Я помню, что жирное и кремовое ты не любишь. Можно, мы оставим у тебя твою внучку до воскресенья? Не в этот раз? Хорошо, давай до следующих выходных. Пока мам, целую. Жду встречи»….
……………………..
Мне кажется, я никогда не получу такого уважения от своей дочери. Она уверена, что, раз я бабушка, то должна быть счастлива сидеть с внуками. И личной жизни у меня быть не может.
Нет, гипотетически она, конечно, согласна. Но не в тот момент, когда ей нужно что-то для себя сделать. В этот самый момент все мои права ликвидируются, потому что я ей нужна.
Говорить с ней о границах невозможно. Она обижается. Потом неделями не может прийти в себя, не разговаривает.
Я чувствую огромную вину перед ней. Не сидела с ней, маленькой, подбрасывала своей матери. Не чувствовала толком привязанности. И заботы. Спохватилась, когда она выросла и вышла замуж.
Терапия открыла мне глаза, но к тому моменту у дочери была огромная обида на меня. И никакой терапии.
……………………………….
Они приезжают без предупреждения. Я в это время занята своими любимыми делами: я конструирую одежду. Мне интересно сделать что-то эдакое для себя. У меня куча идей. Я придумываю, как их воплотить.
Раздается звонок в дверь.
Меня как будто изгнали из рая. Приехала дочь с внучкой и зятем. С того момента, как они заходят в квартиру, моя жизнь заканчивается. В душе зреет досада и злость. Но я молчу.
Семейство проходит на кухню, намекая на угощение. Я понимаю их намерение, но изображаю неведение. Мечтаю, чтоб оставили в покое.
- А не выпить ли нам чаю?
…Не могу найти в себе силы на протест. Я как будто сделана из ваты, а голова чугунная. Наливаю чай, ставлю печенье. Продолжаю переживать внутренний траур.
Зять решает рассказать что-то о работе. Прислушиваюсь к себе: не хочу слышать, не хочу вникать. Хочу к своему конструированию. Хочу, чтоб ушли.
Преодолевая гигантскую вину и стыд, наконец, говорю:
- Виталий, у меня нет сейчас сил тебя слушать. Я не была готова к тому, что вы приедете. У меня были свои планы.
Зять пожимает плечами, и замолкает на время. Через несколько минут возобновляет свой монолог.
Я злюсь на него. Я злюсь на себя – за свою ватность, чугунность и мягкотелость.
Моей дочери и ее мужу нужно четко обозначать границы, намеков они не понимают. Но я боюсь последствий.
Каждый прочитает о чем-то своем. И задумается о чем-то своем
Автор Вероника Хлебова.
Мечта?
«Здравствуй, мама! Как поживаешь? Что делаешь в субботу? Занята?
Мы соскучились. Когда можно с тобой повидаться? Между 14 и 18? Отлично, подходит. Что привезти к чаю? Я помню, что жирное и кремовое ты не любишь. Можно, мы оставим у тебя твою внучку до воскресенья? Не в этот раз? Хорошо, давай до следующих выходных. Пока мам, целую. Жду встречи»….
……………………..
Мне кажется, я никогда не получу такого уважения от своей дочери. Она уверена, что, раз я бабушка, то должна быть счастлива сидеть с внуками. И личной жизни у меня быть не может.
Нет, гипотетически она, конечно, согласна. Но не в тот момент, когда ей нужно что-то для себя сделать. В этот самый момент все мои права ликвидируются, потому что я ей нужна.
Говорить с ней о границах невозможно. Она обижается. Потом неделями не может прийти в себя, не разговаривает.
Я чувствую огромную вину перед ней. Не сидела с ней, маленькой, подбрасывала своей матери. Не чувствовала толком привязанности. И заботы. Спохватилась, когда она выросла и вышла замуж.
Терапия открыла мне глаза, но к тому моменту у дочери была огромная обида на меня. И никакой терапии.
……………………………….
Они приезжают без предупреждения. Я в это время занята своими любимыми делами: я конструирую одежду. Мне интересно сделать что-то эдакое для себя. У меня куча идей. Я придумываю, как их воплотить.
Раздается звонок в дверь.
Меня как будто изгнали из рая. Приехала дочь с внучкой и зятем. С того момента, как они заходят в квартиру, моя жизнь заканчивается. В душе зреет досада и злость. Но я молчу.
Семейство проходит на кухню, намекая на угощение. Я понимаю их намерение, но изображаю неведение. Мечтаю, чтоб оставили в покое.
- А не выпить ли нам чаю?
…Не могу найти в себе силы на протест. Я как будто сделана из ваты, а голова чугунная. Наливаю чай, ставлю печенье. Продолжаю переживать внутренний траур.
Зять решает рассказать что-то о работе. Прислушиваюсь к себе: не хочу слышать, не хочу вникать. Хочу к своему конструированию. Хочу, чтоб ушли.
Преодолевая гигантскую вину и стыд, наконец, говорю:
- Виталий, у меня нет сейчас сил тебя слушать. Я не была готова к тому, что вы приедете. У меня были свои планы.
Зять пожимает плечами, и замолкает на время. Через несколько минут возобновляет свой монолог.
Я злюсь на него. Я злюсь на себя – за свою ватность, чугунность и мягкотелость.
Моей дочери и ее мужу нужно четко обозначать границы, намеков они не понимают. Но я боюсь последствий.
Через пару часов они уходят, я радостно закрываю дверь. Может, я никогда не встречу образцового уважения к своим границам. Но я могу хотя бы порадоваться тому, что они ушли.
И еще: я намерена настаивать... что меня необходимо предупреждать заранее о приезде и приносить еду к чаю. И рано или поздно, я добьюсь, чтобы они спрашивали разрешения, можно ли воспользоваться моей помощью.
Комментариев нет :
Отправить комментарий